ОБЪЯСНЕНИЕ, КОТОРОГО НЕ БЫЛО
Тетка Дарья проснулась, потому что свело ногу. Большой палец оттянуло вверх под неестественным углом, второй и средний растопырились вниз, адская боль пронзила ногу почти до самого колена. Дарья знала, что делать: превозмогая боль, надо надеть теплые свободные носки, почти гольфы, которые висели за печкой. А ещё она знала, что если начало сводить ноги, значит, идёт резкое похолодание, может даже заморозок.
Тетка Дарья добралась в темноте до выключателя – фонарик она забыла с вечера положить около кровати, а телефон заряжался на тумбочке около противоположной стены. В комнате было уже немного зябко: натопленная ещё со вчерашнего дневного приезда печка была чуть теплой, и воздух в комнате холодил спину.
Носки, висевшие за печкой на гвоздике специально для такого случая, были тёплые, поэтому операция по заправке непослушных растопыренных пальцев почти сразу принесла желанное облегчение. Зато куда-то ушел сон.
Взгляд Дарьи упал на газетку в углу. Туда она вчера положила подсохнуть промытые клубни георгинов. Эти цветы она любила, но сохранить клубни до весны почти не удавалось – из заложенных на хранение шести-восьми делянок до весны доживала в лучшем случае одна.
Дарья накинула на спину пуховый платок, укрыла ноги теплым одеялом и пледом и уселась в кровати гуглить способы сохранения георгинов. Телефон показывал 4.08. «Надо бы не в интернете сидеть, а все-таки попытаться уснуть», – подумалось Дарье. И тут прозвучал дверной звонок.
В ночной тишине он был очень громким, неожиданным и почти мистическим. В самом деле, кому могло прийти в голову позвонить в звонок в четыре утра в начале октября в доме, стоявшем на отшибе в лесу в глухой деревне, откуда уже все дачники съехали.
Дарья замерла.
Оконный проем, загороженный шторой, показывал, что на улице ночь непроглядная. Кнопка беспроводного звонка была приделана к калитке, которую в черноте ночи было не разглядеть – от дома до калитки было почти восемьдесят метров. Около калитки на березу был прикреплен фонарь с датчиком движения, который работал от солнечной батареи. Но при загороженном окне увидеть, светит фонарь или нет, было невозможно. И тут женщину прошиб холодный пот – у нее в комнате включена лампочка, значит, ее окно хоть и загорожено, но все равно светит на весь лес! И если она сейчас отодвинет штору, то тот, кто нажимает кнопку, увидит ее, а она его вряд ли.
Не дыша, Дарья встала, чтобы выключить свет и поняла, что ее тень коснется оконного проема, когда она пойдет к выключателю. Проявив чудеса гибкости, к которым её тело было способно лет двадцать назад, Дарья все-таки погасила свет и замерла посреди остывающей комнаты, прислушиваясь. За окном было тихо. И не мудрено, тот, кто стоял у калитки, был далеко, был молчалив и почему-то больше не звонил.
«Он же явно увидел, что свет погас, – рассуждала Дарья, осторожно впотьмах пробираясь к окну. – Если это заплутавший путник, который пришел на огонёк, то бред какой-то. Если бы я заблудилась осенней ночью в лесу, то точно не миндальничала бы, стоя в ста метрах от дома и интеллигентно нажимая на кнопку звонка. Я бы сразу пошла к дому и постучала в окно или дверь, крича «помогите, я потерялась!»
«Вот я, дура медлительная, – вдруг заругала себя женщина. – Фонарь-то с датчиком движения не будет гореть вечно! Вчера было пасмурно, там заряда на одно включение на минуту хватает, уже наверняка все погасло, а я тут время трачу». Но в окно она все-таки выглянула, осторожно отодвинув краешек шторы и сделав узкую щель. Такой способ смотрения в окно в деревне, когда она одна, Дарья определила для себя лет пятнадцать назад, когда посмотрела какую-то детективно-шпионскую историю с элементами триллера.
За окном, естественно, была непроглядная ночь.
Постояв с минуту и прислушиваясь, женщина поняла, что замерзает. Поэтому она быстро забралась под теплое одеяло и почти сразу заснула.
Сквозь сон Дарья услышала троекратное «динь-дон», потянулась рукой к телефону, который на этот раз она положила рядом с кроватью.
6.08.
«Что за чертовщина, – подумала женщина. – Спустя ровно два часа. Но хотя бы на улице уже светает».
Она насколько могла проворно и бесшумно выбралась из-под одеяла и, сделав шпионскую щелку в шторах, глянула в сторону калитки.
Никого. Ни силуэта, ни даже признака хоть чего-либо присутствия.
Дарья снова легла и сразу заснула.
Сквозь сон она снова услышала звонок.
7.08.
Подниматься не стала. Заснула. Опять звонок.
7.23.
Дарья перевернулась на другой бок, укрывшись с головой одеялом – во-первых, в комнате стало ещё более зябко, а во-вторых, ходят тут всякие, мирных граждан пугают, спать не дают, сегодня ведь суббота, выходной!
Сквозь сон она слышала, как звонок звонил ещё раза четыре с перерывом в 10-15 минут.
«Вот зараза! – Дарья выбралась из-под одеяла, накинула на плечи фуфайку и вышла в коридор, где висела коробочка беспроводного звонка. – Раз боязно и холодно идти к калитке, то мы решим проблему прямо из дома».
Женщина вытащила батарейки, сняла молчаливую теперь коробочку и легла спать, получив, наконец, долгожданный покой.
Утро выдалось пасмурное и прохладное, около пяти градусов выше нуля. Для Дарьи утро наступило в 9.38.
«Ну, хорошо, что не в 9.08», – усмехнулась женщина, хотя эта восьмерка нагнетала некоторую тревогу.
Умывшись, позавтракав и описав ночное приключение знакомым нейросетям, тетка Дарья первым делом отправилась осматривать кнопку звонка. И Алиса, и Дипсик как самое реалистичное предлагали рассмотреть случившееся через технические причины – сильное похолодание к пяти утра, конденсат внутри звонка или принимающей коробочки звонка и, как следствие, микро замыкания электрической цепи. Это было логичным. Поэтому Дарья взяла тонкий полиэтиленовый пакет, скотч, чтобы обмотать и кнопку, и примерную коробку для водонепроницаемости, и отправилась мастерить чертовщинозащиту. Дело спорилось, душа пела, пока взгляд женщины не упал на траву около калитки. Там лежала тушка зайца с вывороченными внутренностями.
Дарью прошиб пот, и сердце гулко застучало где-то в районе горла. Совсем недавно она слушала какую-то кроваво-расчленочную детективную историю про английскую небольшую деревеньку, в которой орудовал маньяк. Выбранной жертве он подкидывал тушку убитого животного или птицы, способом убийства предсказывая мучения будущей жертве.
«Только маньяка мне не хватало, – подумала Дарья и быстро обвела глазами лесок, окружавший её. Было тихо, даже как-то слишком. Ни один листок не шевелился на деревьях, птицы не перепархивали с ветки на ветку, даже гул машин с платной автотрассы, которая проходила в шести или около того километрах от ее деревни, не доносился до чуткого уха настороженной женщины. Стояла космическая тишина, какая бывает зимней морозной ночью в глухой деревеньке, затерявшейся среди лесов и болот Новгородской области.
«Так, – подумала Дарья, – маньяк, видимо, отдыхает. Они же отдыхают от своих маньячных дел, да ведь? Или выжидает, хочет побольше страху напустить. Допустим, что все же это не маньяк. Версия два – колдовство или подражание колдовству. В этой деревне все помешаны на черной магии и колдунах. Семь домов – семь колдунов. Может, кто-то просто подкинул зайца с вывороченными внутренностями и ждет, когда я прикоснусь к нему. Ха, не на такую напали. Я знаю, не верю, но знаю, что к таким черномагическим предметам прикасаться руками нельзя».
Женщина взяла лопату, подняла на нее трупик зайца и огляделась.
«Куда его девать, если это колдовство? Надо отнести подальше. Например, подложить к калитке соседа. Может, на это и рассчитывает маньяк, если это его рук дело, а если нет, то подальше от своего дома».
И с лопатой наперевес, на которой покоилось тело растерзанного зайца, Дарья полезла через поредевшие осенние кусты к дому соседа – во-первых, не на виду того, кто возможно засел в лесу и наблюдает, во-вторых, так ближе, а заяц хоть и маленький, а тяжёлый!
Пока несла, думала: «Все-таки маньяк маловероятен. Такое только в заграничных детективах последних лет услышишь – маньяки рвутся в глушь. В реальности им ведь тоже нужен выбор жертв и чтобы те не заканчивались, как только во вкус войдёшь. Ведь, наверное, весь кайф маньяка – не первого попавшегося идиота в заброшенной деревне прибить. Если бы я была маньяком, то скорее поехала бы в города, в место понаселённее, а у меня тут до ближайших людей пять километров».
Успокоив себя и подложив зайца, наполненного порчей, хоть и выпотрошенного, в кусты к соседской калитке, Дарья пошла на свой участок.
Постепенно за хозяйственными делами события ночи и ужас от созерцания убитого зайца потускнели, ничего сверхъестественного больше не произошло за день. Сумерки быстро сменились ночью и Дарья, заперевшись, села слушать радио и ужинать.
***
В перерыве между рекламами Дарья услышала явные шаги на втором этаже. Женщина сделал звук радио потише. Э то не глюк – половицы на втором этаже поскрипывали, но не резво, а как будто тот, кто ходил наверху, осматривался.
Мысли женщины судорожно метались. Со второго этажа в дом не пройти – дверь на второй этаж закрыта на замок. Если это тот, кто звонил вчера, то у него явный прогресс – он смог пробраться в дом. Зачем она поехала одна – с мужем было бы не так страшно.
В этот момент прямо над ее головой что-то грохнулось – тот, кто ходил наверху, уронил, судя по звуку, эмалированное ведро с крышкой.
«Это либо слепой, либо он ходит на ощупь без фонарика, – подумала тетка Дарья и стала вспоминать, мог ли кто-то пробраться незамеченным в дом днём. Как оказалось, мог и ещё как.
Она пару раз ходила на второй этаж, где у ее мужа был запас гвоздей. И оба раза, возвращаясь в дом, она обнаруживала, что входная дверь не закрыта на палочку, вставленную в проушины замка, а раскачивается ветром. Может, она и сама забыла закрыть, а может, это кто-то вошёл, но тогда, днем, она не обратила на это внимание.
Между тем, тот над ее головой снова задел что-то, по звуку напоминавшее пластиковый таз, в который муж Дарьи собирал опилки, когда мастерил что-нибудь на втором этаже летом.
Таз стоял в стороне, насколько помнила Дарья, около края пола, за которым начинался вход в коридор, сделать потолок над котором все не было времени.
И Дарью охватил ужас – тот, кто был на втором этаже, даже при небольшой ловкости мог бы спуститься в этом месте в коридор и, просто открыв дверь, зайти к ней в комнату. Стараясь не шуметь и не скрипеть половицами, Дарья накинула массивную цепь на гвоздь, так закрывалась изнутри дверь ее комнаты. Радио она не выключила – звук наверняка слышно там, над ее головой, пусть тот, кто бродит наверху, думает, что она ничего не слышит.
И тут в коридоре раздался такой шум, будто упал шкаф или что-то массивное.
В голове зашумело, сердце стучало, как молот, ноги мелко тряслись. Если сейчас дёрнется дверь ее комнаты, если этот кто-то будет рваться к ней, то никакого выхода Дарья не видела. Интернет еле ловил, радио постоянно зависало, сотовой связи не было в принципе, на улице почти ночь, поезд до города через сутки, на дворе середина ноября, никого из соседей не будет до весны.
«Вот весной и найдут мой хладный труп», – подумала Дарья. В этот момент в крыльце снова послышался какой-то шум, и половицы над ее головой снова жалобно заскрипела. Шаги удалялись в сторону балконной двери на втором этаже.
Дарья схватила швабру и стала стучать в потолок: «Ах ты, гадкая тварь! Я тебя не боюсь. Хозяйка здесь я. Пошел прочь или я убью тебя!» Дарья продолжала стучать в потолок, но шаги стихли, как будто никого и не было.
Успокоившись понемногу, Дарья включила музыку вместо радио. Она собиралась пойти на второй этаж. Если радио вдруг отключится, потеряв сигнал, то тишина остановит ей сердце, а музыка записана в памяти телефона и будет играть, пока не закончится зарядка.
Дарья также взяла мощный фонарь и швабру. По всем признакам, это было животное. Отсюда и ходьба, будто на ощупь, и почти внезапное перемещение существа из коридора на второй этаж, и шаги в сторону двери на балкон.
Свет фонаря должен ослепить гостя. Шваброй можно треснуть по спине, голове или по чему попадёшь.
Но второй этаж был пустынен и холоден. Никаких признаков таинственного гостя, двадцать минут назад хозяйничавшего здесь. Около балконной двери Дарья обнаружила щель, в которую смогла бы влезть белка, хорек, ласка или кошка. Дарья разыскала гвозди и молоток, кусок доски и закрыла ею щель.
Ночной пугатель позорно сбежал, место проникновения запечатано. Завтра с утра она выйдет на улицу, обойдет дом, осмотрит территорию на наличие следов.
Наступило утро. И Дарья вышла на улицу. Но никаких следов было невозможно разглядеть. Ночью выпало прилично снега. И даже, если какие-то следы и были оставлены с вечера, то теперь вокруг расстилалось снежное покрывало.
***
Оставались последний день и последняя ночь в деревне. Завтра утром Дарья пойдет на автобус, который едет из соседней деревни в город. Она любила эти пешие прогулки по осеннему лесу. Это было бодряще, величественно и сулило дух приключения.
Года четыре назад такое приключение случилось.
Она отправилась на автобусную остановку утром, когда на улице было то время суток, что называется «синий час». Синий час красив, и означает, что до восхода солнца осталось двадцать или тридцать минут.
Тогда Дарья дошла до газовой просеки и повернула на лесную дорожку, там можно было срезать путь минут на десять. Не прошла и двадцати шагов, как увидела – на большой дороге, по которой она не пошла, светят фары какого-то автомобиля. Фары как будто покачивались на неровностях дороги, но в этом покачивании было что-то неестественное. Они слишком ритмично, будто на качелях, опускались вверх-вниз
Дорога, конечно, была ухабистая, но не настолько однообразно ухабистая, такая, будто ее нарисовала нейросеть – симметрично и одинаково. И ещё звука двигателя не было слышно. Дарья не стала сбавлять шага, мало ли какие иллюзии восприятия таит природа и собственная голова, да и автобус ждать не будет.
Она прошла ещё полсотни шагов и оглянулась. По ее подсчётам, ехавшая машина давно должна была поравняться с поворотом на лесную дорогу, по которой шла сама Дарья, и либо показаться позади, либо поехать дальше в деревню. Но никакой машины не было. «Наверное, остановилась где-то на большой дороге, только почему-то ее не видно, хотя лес гол и прозрачен», – подумала тогда женщина и, не сбавляя шага, продолжила путь. А через ещё пары сотен шагов она боковым зрением увидела те же фары, но уже слева, как будто машина ехала по видневшейся сквозь голые кусты и деревца газовой просеке. «Господи, как же их сюда занесло-то, там же ехать – только машину ломать, – подумала тогда тетка Дарья. – Может, это газовики ездят и проверяют, не хулиганит ли кто? Но как они успели так быстро на просеку попасть, да ещё и машину развернуть? Или это ещё одна машина?»
Женщина повернула голову, чтобы посмотреть на чудо-машину и ... не увидела ничего, кроме леса. Дарья повертела головой – ничего. И тишина. И синее утро.
Когда через пару сотен шагов уже справа появилось два огонька фар, Дарья не стала поворачивать голову. Во-первых, справа был лес, и большой дороги отсюда не было видно, машины здесь не может быть физически. Во-вторых, предыдущий опыт показал, что взгляд напрямую заставит машину-призрак исчезнуть. Поэтому Дарья шла дальше, не поворачивая головы и видя боковым зрением сопровождавшие ее покачивавшиеся фары несуществующей машины.
Около провала, там, где болото переходило в лес, там, где лесная дорога сворачивала к железнодорожной ветке, которая осенью и зимой использовалась для перегона товарных поездов, Дарья вдруг увидела опять-таки боковым зрением покачивающееся фары. Теперь сбоку-спереди, будто машина ехала в ее сторону прямиком из болота.
«Либо я схожу с ума, – подумала тогда женщина, – либо у меня знатный глюк, либо меня сейчас похитят инопланетяне. Включу-ка я, пожалуй, музыку», – и нажала на кнопку плеера. Лес огласился саундтреком из «Приключений Шерлока Холмса».
«Очень в тему», – усмехнулась Дарья и продолжила путь.
А фары-огоньки как-то неприметно исчезли, Дарья не заметила момента их пропажи. И скоро лес, дорога, болото и Дарья встречали золотой час.
Случившееся вспомнилось Дарье очень отчётливо этим вечером, в комнате с натопленной печкой и мурлыкающим радио. Она не раз вспоминала то событие, но без страха. Страха не было даже, когда она поняла, что фары машины в том лесу светили, скорее всего, вовсе не с той стороны, с какой они ей показались.
Спустя год или чуть больше она шла по городской зимней улице поздно вечером. Машин и людей почти не было. Зато ярко светили фонари. И вдруг боковым зрением Дарья увидела одну фару справа, прямо на снене двухэтажного дома, на первом и втором этажах которого одиноко смотрели в ночь три или четыре освещенных окна.
«Что за дьявольщина? – подумал Дарья. – Откуда на доме может взяться фара машины, да ещё и одна?»
Дарья повернула голову – фара исчезла. Вернула в прежнее положение – опять светит. И тут она поняла, что это вовсе не фара на доме, а отблеск фонаря, который светит слева сверху и отражается в стеклах ее очков изнутри.
В тот вечерний час Дарья остановилась, как вкопанная. Значит, то, что она видела тогда в лесу, было сзади и чуть сверху и отражалось в ее очках...
«Ну что, Фокс Малдер, не только в ваших Америках Они существуют», – подумала тогда женщина и пошла дальше.
Даже осознание, что все может оказаться не тем, чем кажется, особенно вдали от цивилизации, не отпугивало женщину от лесных прогулок. Единственный способ выбраться из ее деревни не в дачный сезон такой, полный адреналина и непредсказуемых встреч!
Вот такой променад и ждал Дарьюшку завтра с утра, а сейчас пора по-быстрому управиться с последними дачно-заготовочными делами и спать.
Женщина оглядела все тумбочки в кухне на предмет оставленного съестного – пакетов с мукой или крупой, пластиковых бутылок с маслом. В кухню пробирались мыши, поэтому все, что могло быть ими попорчено, вносилось каждую осень в комнату. В одной из тумбочек Дарья обнаружила банку с клубничной настойкой. Она и забыла про нее!
Полуторалитровая банка была плотно набита ягодами клубники, залита водкой и засыпана сахарным песком ещё в июле. Давно было пора перелить содержимое по бутылкам и увезти в город. Но забылось. Лопнет банка от морозов или нет испытывать не хотелось. Поэтому Дарья выловила пропитанные алкоголем ягоды в глубокую суповую тарелку, получилась с горкой, а настойку перелила в бутылки – придется завтра на себе тащить! Что делать с ягодами? Выбрасывать – жалко.
Дарья попробовала одну. Вкусно, только чуть пьяно. Но ведь это чуть. Пока женщина наводила порядок в комнате и готовилась ко сну, ягодка за ягодкой тарелка была опустошена.
Голову приятно кружило. «Спать буду лучше, – подумала она. – Лишь бы не проспать». И поставила сразу два будильника.
Спать она легла на кровать около печки, там было теплее, чем на двух других. Около этой кровати стояла тумбочка, на которую было удобно класть телефон на зарядку. Рядом был спасительный гвоздик с носками от судорог. Кроме того, кровать стояла около бревенчатой стены, которую Дарья начала расписывать гуашевыми узорами. Выходило красиво, и спать около расписанной стены так и тянуло. Только до выключателя было далеко. Но ведь телефон рядом.
То ли после напряжённых ночей до этого, то ли после съеденных ягодок сон не шел, хотя усталость была. Дарья поворочалась с боку на бок. Сон не шел никак. Она легла на спину, расслабилась – иногда это помогало, и стала ждать.
И тут она услышала, даже не услышала, а скорее почувствовала, как по потолку что-то движется. Не по полу второго этажа, а именно здесь! Оно было внутри комнаты, легонько касалось досок потолка и явно перемещалось.
Дарья напрягла все органы чувств. Никакого запаха, никакого движения воздуха, а только невесомый шелест на потолке почти над самой головой. Женщина подумала, что надо бы дотянуться до телефона и включить фонарик, но почувствовала, что руки и ноги стали тяжёлыми и не слушались. Страха не было, мыслей не было. На женщину навалилось какое-то оцепенение и слабость. То, что было в комнате, неумолимо двигалось в ее сторону. Последними ее мыслями было: «Это не мышь, они не так шуршат» и «Не надо было всё-таки съедать целую тарелку алкогольных клубничек».
Потом она почувствовала, как край кровати прогнулся, будто на него поставили тяжёлый мешок. Будто кто-то сел рядом, потяжелее кота или собаки. А потом ...
Она проснулась наутро, выспавшаяся, без ночных судорог в ногах и даже без будильника.
Женщина оглядела потолок и стены. Естественно никаких следов не было, да и какие следы могли бы там быть.
Дарья умылась, оделась, позавтракала и когда стала мыть посуду, то увидела, что на тарелке лежит одна алкогольная ягодка. Откуда? Она точно помнила, что съела вчера все – на тарелке было пусто.
«Искушение, – подумала женщина, – или предупреждение: как там пишут на бутылках? Чрезмерное употребление алкоголя вредит вашему здоровью». И вынесла ягодку на улицу, положив на камень около дома.
***
На следующее утро автобус, пахнущий бензином и усталостью, увёз Дарью в город. За окном поплыли знакомые леса, и женщина, прижавшись лбом к холодному стеклу, смотрела на мелькающий лес. Она не знала, что оставляет позади не мистические тайны, а набор разрозненных, бессмысленных пазлов, которые скреплялись воедино только ею самой.
Она не узнает, что в ту самую ночь, когда её разбудил первый звонок, в десяти километрах от её дома, на строящейся трассе М-12, проводили ночные испытания нового комплекса радиоэлектронного подавления. Его «глаз», ищущий частоты вражеских дронов, в течение нескольких часов натыкался на частоту её беспроводного звонка и, сам того не желая, заставил его кричать в ночи.
Звонок был технической погрешностью, побочным эффектом обороны государства, которое и не знало о том, что одинокая женщина в лесу уже придумала для себя триллер.
Она так и не узнает, что растерзанного зайца нашла не только она. В ту осень в деревне зародился, назовем его, «ритуал», который можно было иронично назвать «хороводом». Одна хозяйка нашла убитого зайца у своего крыльца и, вспомнив бабушкины сказки о порче, на лопате перенесла его к калитке своей соседке, а та – своей. Так очередь дошла до Дарьи. А Дарья подкинула соседу. А сосед другому соседу. Чем не хоровод!
А виновник, молодой и агрессивный бобр, защищавший свою хатку от непрошеного гостя, уже давно забыл о той короткой схватке с зайцем. Зайца убила не магия, а простая биология и человеческое суеверие, запустившее маховик деревенского абсурда.
Дарья будет уверена, что прогнала злобное существо, когда заколотила щель на втором этаже. Но правда была проще и теплее. В соседнем доме жил рыжий кот Маркиз, чей хозяин, уезжая в город, забыл открыть ему лаз в сарай. А ночью ударил обещанный судорогой в ноге заморозок. И кот, следуя древнему инстинкту, нашёл тёплое, не до конца закрытое отверстие под крышей её дома. Шаги над головой были не злым умыслом, а мольбой одинокого существа о тепле и спасении от холода. И уж конечно Дарья никогда не свяжет странное оцепенение и таинственного ночного гостя с тарелкой клубничных ягод, усталостью и резким падением атмосферного давления. Её мозг, находясь на грани сна и яви, соткал из этих нитей целый кошмар.
Существо в комнате было рождено химией её собственного тела, галлюцинацией, столь же реальной и столь же неосязаемой, как и всё, что с ней происходило.
Что касается фар в лесу... Объяснения для них не получит и вдумчивый читатель. Ни радар, ни отражения в очках не могли полностью описать их настойчивое, разумное преследование в холодном и пустом осеннем лесу, вдали от человеческой цивилизации. Этот лес и дорога рядом были древней частью истории человечества в здешних местах. Кто знает, как события, судьбы и личности разных времён находят отражение в последующие времена и в каких формах это происходит. Может, в пляшущих огоньках, а может, в чем-то ещё.
Иногда мир оставляет для себя несколько по-настоящему тёмных уголков, не предназначенных для понимания. Не все тайны должны быть разгаданы.
Дарья так и останется в своей реальности – реальности, где были и призрачные машины, и ночные гости, и знаки Вселенной. В реальности, которую она, несмотря ни на что, приняла и в которой продолжила свой путь. И может быть, это и есть главная правда – не та, что снаружи, в мире фактов и частот, а та, что внутри нас. Правда нашего мужества – жить в мире, где далеко не всему найдётся имя и объяснение.
А снег тем временем заносил её следы у калитки, до весны.
