ЗМЕИНЫЙ ПОРОГ

Деревенька стояла в стороне от больших дорог, как бы на отшибе. Просёлочная песчаная дорога, зажатая лесом, болотом и ивняком, выползала из дремучих дебрей, проходила мимо семи домов, круто заворачивала у железнодорожного переезда и дальше шла почти впритык к рельсам – вроде бы к соседней деревне, крыши которой можно было различить в ясную погоду, если встать на шпалы.

Раз в сутки в километре от деревни останавливался пригородный поезд. Иногда с него выходили несколько человек с тележками, пакетами, рюкзаками – и быстро сворачивали на лесные тропки, растворяясь без следа, будто их и не было вовсе.

На въезде в деревню, к старой, когда-то голубой дощечке были прикручены белые деревянные буквы: «…рязны». Самодельный указатель давно не чинили. Первая буква будто бы просилась «Г», но это казалось странным. Деревня была ухоженной, чистой. Почему — Грязны? Тем не менее, именно так она и называлась.

В округе к этой деревушке, затерявшейся в глухом лесу на берегу вытянутого озера, относились настороженно. Про Грязны говорили вкрадчиво и с усмешкой, словно не про место, а про родовую язву. «Семь домов, семь колдунов», – шамкали старики. Те, кто помоложе, скептически цедили сквозь зубы: «Хорошее место так не назовут», – но за грибами шли сюда. И рыбу ловили тоже тут.

В любое время года Грязны встречали путника пустотой. Особенно заметно это было летом: ни людей, ни кошек, ни собак. Ни петух не пропоёт, ни коза не заблеет. А подъездные дорожки накатаны, огороды ухожены, трава вдоль заборов скошена. Все будто есть – да никого нет.

На самом краю деревни стоял домик выцвевшего свекольного цвета, с когда-то белой резьбой на трёх окнах, с покосившимися крылечком и пристройкой – бывшим хлевом. Дом был выставлен на продажу много лет. Хозяйка, тётка Паня, умерла одним тёплым весенним утром. Её дети давно разъехались по всему северо-западу и даже слышать не хотели про эту глушь – провести отпуск или хотя бы его часть. Заботу о продаже взяла на себя двоюродная племянница, жившая по соседству. Но не срослось.

Первый же покупатель резко передумал: приехал накануне днём и даже ночевать не остался. Взревел мотором навороченной иномарки – и укатил.

Дальше произошло ещё более странное событие: с утра дом тётки Пани огласился детским смехом, звоном посуды, из трубы пошёл дымок. Это приехали новые покупатели – семья из Питера: муж, жена и трое детей.

Весь день, как любые городские жители, изголодавшиеся по деревенской вольнице, семейство обживало дом: просушивали подушки и одеяла, намывали посуду, гремели кастрюлями. А после обеда раздался истошный женский крик. Молодая женщина ничего не говорила – только показывала в угол комнаты и плакала навзрыд. Никакие расспросы ни к чему не привели. У женщины была настоящая истерика. Семья быстро села в машину – и уехала прочь.

Молодая пара, приезжавшая спустя месяц, также умчалась. Но они хотя бы говорили что-то членораздельное – хоть и бредовое. Якобы на берегу озера, прямо с покосившихся мостков, они видели водяного, который пытался заманить их в глубину. До ночёвки дело даже не дошло.

Скоро по округе поползли разговоры: будто дом с дурной славой, что старая хозяйка при жизни с нечистью зналась, и что дом заколдован, пока не встретится более сильная ведьма. Шёл седьмой год после смерти тётки Пани. Покупателей не то чтобы стало меньше – просто многие из них, приехав с утра, даже часа не проводили в доме или около. Будто какая-то сила гнала их прочь.

Однажды жарким июльским вечером приехали две семейные, бездетные пары.

Вечер в этой деревне, когда солнце почти коснулось верхушек деревьев, особенно очарователен. Жара наконец спадает. Лес чуть шелестит, иногда сучок треснет. Изредка можно услышать пичугу, которая вдруг заполошно вскрикнет и умолкнет. Солнце заливает всё спокойным мягким светом. Над озером звенят комары. А где-то далеко-далеко прокричит поезд – и стихнет.

Вот в такой вечер и попали в Грязны новоявленные покупатели. Природа, конечно, очаровала их. Воздух опьянил. Долгая поездка уморила. Поэтому путники без особой подготовки занесли в дом спальные мешки — и заснули. А утром, чуть только взошло солнце, один из молодых людей с трясущимися руками стучал в дом племянницы:

– Там... там змеи. Целые клубки змей. Везде. Под кроватями, под скамейками. Возьмите ключи, мне нужно жену успокоить. Мы уезжаем.

После приключения со змеями поток покупателей почти иссяк. Окрестные жители с суеверным ужасом передавали из уст в уста приукрашенные до неузнаваемости истории о попытках продать проклятый дом.

– Сильна, видно, была тётка Паня. Хорошую защиту поставила. Не продаст Ирина этот дом, пока не найдётся колдунья посильнее прежней, – со знанием дела говорили завистники из соседних деревень. Однажды прохладным августовским утром около дома свекольного цвета остановилась машина. Из неё вышли двое – мужчина и женщина за шестьдесят. Женщина с блеском в глазах смотрела на дом, лес, мостки, лужайку:

– Витя, ты тоже это чувствуешь? Это – место силы.

– Да, чувствую, – ответил мужчина. – Что-то здесь эдакое есть.

А через год мужчина заболел. И умер. Он сгорел вмиг. Ведь место силы требует платы.

Но теперь дом обрёл свою новую хозяйку. И впервые за много лет – ожил.