ФОКСИК
Анна вышла покурить на крыльцо. Стоял июль. Почти полвторого ночи. Не то чтобы было неспокойно на душе –но что-то, будто незаметный шорох, не давало покоя. Может, всё дело в тревоге за Фоксика?
Фоксик был её котом – преданный, ласковый, умный. Понимал всё, что говорила хозяйка, или, по крайней мере, делал вид, что понимает. Уже много дней подряд Анна уговаривала мохнатого собеседника переждать дома. В деревне появилась кошачья смерть. Кто-то убивал кошек и котов.
Сначала пропал кот Татьяны – его нашли в кустах, изуродованного. На месте находки накануне слышались крики, шорохи, возня. Когда всё стихло, самые смелые подошли – и обнаружили тело Рыжика.
Потом пропал кот Чубайс у Веры Николаевны, что жила на краю деревни. Кот был почти что учёный. Он всегда провожал хозяйку до железнодорожного переезда, и всегда встречал её обратно. Откуда знал время прибытия – тайна. Его тоже нашли мёртвым – без единой царапины.
Исчез и кот Галины Яковлевны. Рыжий, как и остальные. Его нашли истерзанного и уже остывшего на крыльце старушки.
А Фоксик– рыжий, как золотая сосновая кора на солнце – продолжал каждую ночь уходить гулять. Ему было невдомёк, что хозяйка тревожится за него.
Анна курила в ночной тишине. В голову лезли воспоминания – как будто ночь вызвала их, чтобы не дать ей остаться в покое.
Вспомнились страшные ночи детства в семидесятые, когда горели леса под «красным мостом», в семи километрах отсюда. Зарево было такое, что хоть вышивай. В деревне тогда готовились к беде: кто копал погреба, кто расчищал дорогу к озеру, на случай спасения.
Пронесло.
Вспомнилось, как бегала в юности с подругами на танцы – за пять километров, в клуб. Возвращались после полуночи. Иногда ночевали у знакомых в Гузятино. Как-то поссорилась с Ленкой и решила не идти к ней, а одна – по тропке, вдоль линии, домой к бабушке. Луна светила, мороз не сильный, тропка в сугробах вьётся. Идти можно.
Но всё время – позади шаги. Сначала едва слышные. Потом – ближе. Кто-то будто дышал за спиной. Анна оглядывалась – никого. Снег молчал, блестел. Только когда начинала идти – снова поскрипывание и дыхание. Так и дошла до дома, с невидимым спутником за спиной.
Ещё вспомнился случай, про который, казалось, никто больше и не помнит. Мужика задрала рысь – прямо на скамеечке у провала. Скамеечку ту поставили её бабушка с дедушкой – для грибников и путников. Дед был лесником. После того случая Анна ни разу на неё не садилась. Никто в деревне историю не подтверждал. Как будто её и не было. Что это – феномен Манделы? Кто знает.
Вспомнилась и недавняя странность. Зимой. Пошла выгулять здоровенного пса Джека – к тому самому провалу. Вроде всё как обычно: снег, лыжня, заячьи следы. А у переезда – утоптано странно. Будто кто-то в модельных ботинках топтался. А потом – следы одной левой ноги. Прыжками. Всё дальше и дальше. И чем дальше – тем длиннее прыжок. Как будто кто-то, идущий на одной ноге, делал шаги всё шире. А потом – исчез. Исчез за провалом.
Анна вернулась к скамеечке – хотела понять, откуда этот кто-то пришёл. Но и там – только утоптано. Будто появился прямо на месте. Из ниоткуда.
– Что за бред в голову лезет... – пробормотала она.
И тут услышала звук. Узнаваемый. Так открывалась дверь её бани.
– Неужели забыла закрыть? – удивилась Анна.
Звук повторился. Будто теперь дверь прикрыли. Анна нахмурилась:
– Может, это тот, кто кошек мучает? Сейчас я ему покажу! Она пошла к бане – та стояла на краю участка. Но в свете луны ясно было видно: навесной замок висит, как надо. Закрыто.
Анна всё же вернулась в дом, взяла ключ – проверить. Замок открылся без усилий. Женщина щёлкнула выключателем. В тот же миг – взрыв. Обе лампочки разлетелись вдребезги. Осколки посыпались. Она прикрыла голову рукой, почувствовала, как стекло стучит по туфлям. Отпрянула, захлопнула дверь – и поспешно ушла обратно к дому.
На крыльце вдруг поняла: замок не заперла. Но возвращаться к бане, где в детстве держали усопших для омовения, где только что разлетелись лампочки, где до этого кто-то открыл и закрыл дверь... – не хотелось ни за что.
Заперев дом, Анна вдруг ощутила, как спадает напряжение. Легла. И сразу уснула – странно быстро, как будто кто-то выключил рубильник. ***
Утром она вспомнила ночное происшествие. Взяла ключ – проверить баню, подмести осколки. Подошла – и обомлела: замок висел, закрытый на три оборота. Проверила – точно.
Потянулась к выключателю – и вдруг вспомнила: лампочки же разбились. Хотела отдёрнуть руку – не успела. Щёлк – свет загорелся. Обе лампы были целы. Светили как ни в чём не бывало. Ни стекла, ни следа.
– Похоже, я схожу с ума... – подумала женщина. – Или это был просто очень... реалистичный сон?
Но на следующую ночь всё повторилось. Тишина, скрип досок за баней, ночной воздух, как простуженное дыхание. И снова – тишина. Только теперь зима. Только снег. Только воронка от прыжка кота – и ничего больше.
Анна больше не курила той ночью. Просто сидела. Смотрела в потолок. Потом – вырубилась.
А утром всё было буднично. Фоксик сидел на подоконнике, вылизывал лапы. Как будто никуда не исчезал.
– Опять приснилось... – решила Анна. – Бред собачий.
Но сон повторялся. Несколько раз. С разными деталями. То в снегу были следы босых детских ног. То она находила себя у двери бани, с ключом в руке, которого точно не брала.
Каждый раз всё начиналось одинаково: звуки, воспоминания, запах печи.
И каждый раз заканчивалось по-новому.
И всё – страшно.
Анна просыпалась. Всё на месте. Кот рядом. Тишина. Но внутри – будто накапливалось знание. Предчувствие. Кто-то или что-то предупреждает её.
В одну из ночей Фоксик снова стал проситься на улицу. Как будто что-то звало – и она это чувствовала, но не могла остановить. Вдруг вспомнился один из снов. Кот стоял у двери бани. Обернулся. Посмотрел в глаза – и шепнул человеческим голосом:
– Ты знала. Почему отпустила?
Через два дня Фоксик приполз к бане. Правая часть тела – парализована. Не мяукал, только разевал рот.
Анна бросилась к нему. Перенесла под навес. Поила из пипетки, укладывала на коврик. Но кот уползал – к бане.
А через три дня его не стало.
