ПАМЯТЬ ЗЕМЛИ

В первый год войны, в самый разгар тревог и неуверенности, у Люды, девочки почти одиннадцати лет, появилось новое платье – красное в белый горошек.

Мария Владимировна, ее мама долго взвешивала – покупать ли?

Платье было дорогим, даже очень. А ещё оно было ярким и слишком заметным, словно приглашением для беды. В деревне не носили яркое, осуждали тех, кто носит такую одежду. Сама не зная почему, мать Людмилы, глядя на платье, вдруг подумала, про что-то тяжёлое и темное, которое рвется в их размеренную сельскую жизнь, про то, что оно выучивает землю, застилает свет, душит солнце и небо. Как наваждение стряхнула женщина внезапное видение. Яркое платье приглашало в праздник, красоту и беззаботное детство, так пусть они придут в жизнь совсем ещё юной Люды!

Ну и пусть соседи шепчутся, ну и пусть старушки укоризненно качают головами. Мила – совсем ещё девчонка, когда как не в детстве щеголять в таких нарядах.

Так новое платье приехало с городской ярмарки в глухую деревню. И попало в комод. Оно было аккуратно сложено и припрятано до лета.

После покупки красного в горох платья тётке Марье стали очень часто сниться тревожные сны, только что именно женщина никогда не могла вспомнить. «Надо морок снять», – говорила она. Брала белье и каждое утро шла на берег озера, стирала и молилась, чтобы доченька ее была под защитой, чтобы беды лихие стороной обошли этот край, ее семью, и всю деревню. А после неумелой молитвы-мечты Марья шла через большой зелёный луг домой и продолжала шептать что-то, чтобы до самой ночи и не вспоминать тяжёлый сон.

Август сорок первого выдался жарким. Когда солнышко припекло так, что казалось, вся земля горит, Людмила надела своё платье и вышла на луг. Она хотела собрать букет луговых цветов для мамы – подарок, который говорил бы без слов: «Я тебя люблю».

Мария Владимировна не сразу заприметила, что дочка нарядилась и вышла на открытое место, а когда увидела, то было уже поздно. В небе раздался тяжёлый и грозный гул.

Фашистский самолет-разведчик, направленный в этот район найти зенитку, которая не давала немцам разбомбить железную дорогу, появился над лугом, опускаясь всё ниже и приближаясь к луговине, на которой Людмила была видна как на ладони. Девочка не успела даже подумать, что надо спрятаться – пулемётные очереди застучали, как грозовые раскаты, от которых дрожала земля. Марья застыла. Сердце готово было вырваться из груди. Она молилась всем богам, которым верила, чтобы невидимая броня защитила её девочку.

Людмила побежала, споткнулась, упала. И тогда что-то остановило смерть – пули, посланные убить, прошли мимо, будто сама земля приняла их в свои объятия, удержала на себе.

Пилот увидев упавшую девочку и решив, что подбил ее, повел самолёт прочь. Хоть задание по нахождению зенитки и не выполнено, но один местный убит или покалечен. Самолёт удалился. Спустя пять минут Людмила поднялась, дрожа, и медленно пошла к дому. Мать уже бежала ей навстречу, плача и смеясь одновременно, отходя от ужаса потери ребенка и растворяясь в радости возвращения.

Прошло полвека.

Дочь Людмила, Ирина, стала хозяйкой того самого луга, на котором фашистский пилот стрелял в беззащитного ребенка.

Вся деревня знала историю чудесного спасения Людмилы, но луговину обходили стороной. Не то, чтобы место считали плохим. Нет, просто после войны долго ещё и дети, и взрослые инстинктивно не любили открытых мест, и пригибали голову, заслышав звук самолёта.

И долго еще луг стоял бы как памятник былому, если бы спустя пятьдесят лет после кровопролитной войны и завоёванной победы не оказалось, что чтобы выжить детям народа победителя, надо брать в аренду или покупать землю, продавать, покупать, торговать, работать на земле не покладая рук, не меньше, а даже больше, чем их предки.

Так Ирина подала заявку на разработку участка земли и стала обладательницей того самого луга.

А копаясь в земле под будущим домом, она нашла пули – те самые, что хотели оборвать жизнь её матери. Собрала их в полотняный мешочек и показала соседям.

– Это память нашей земли, – сказала она, – память о том, как любовь и жизнь сильнее любой войны. Мы помним сами и нашим потомкам надо передать эту память.

Соседи кивнули, молчаливо признавая силу памяти, что хранит землю и спасает души.

Ирина достала одну пулю:

– Из-за этого меня могло не быть. Но я есть. И буду жить дальше. И мы будем жить дальше, пока помним..